Ей, женщине и матери, которой тело сына всегда и все-таки дороже того, что зовется душой, — ей было страшно видеть, как эти потухшие глаза ползали по его лицу, ощупывали его грудь, плечи, руки, терлись о
горячую кожу, точно искали возможности вспыхнуть, разгореться и согреть кровь в отвердевших жилах, в изношенных мускулах полумертвых людей, теперь несколько оживленных уколами жадности и зависти к молодой жизни, которую они должны были осудить и отнять у самих себя.
Неточные совпадения
Губы у нее были как-то особенно ласково
горячие, и прикосновение их
кожа лба ощущала долго.
Поставив стакан на стол, она легко ладонью толкнула Самгина в лоб;
горячая ладонь приятно обожгла
кожу лба, Самгин поймал руку и, впервые за все время знакомства, поцеловал ее.
Он весь день прожил под впечатлением своего открытия, бродя по лесу, не желая никого видеть, и все время видел себя на коленях пред Лидией, обнимал ее
горячие ноги, чувствовал атлас их
кожи на губах, на щеках своих и слышал свой голос: «Я тебя люблю».
Она, не отнимая лица от подушек, протянула назад обнаженную руку, точно ища чего-то в воздухе. Я понял это движение и взял ее
горячую руку в свои руки. Два огромных синих пятна — одно над кистью, а другое повыше локтя — резко выделялись на белой, нежной
коже.
Она крепко обхватила рукой мою руку повыше раны и, низко склонившись к ней лицом, стала быстро шептать что-то, обдавая мою
кожу горячим прерывистым дыханием. Когда же Олеся выпрямилась и разжала свои пальцы, то на пораненном месте осталась только красная царапина.
Я начинал что-то путать. Острия ногтей все с большим нажимом входили в мою
кожу, и последние проблески понимания исчезали… Была только зеленая искорка в противных глазах и пять
горячих точек на голове. Ничего больше не было…
Юный всадник
горячил коня задниками высоких туземных сапог-чувяков из желтой
кожи и, наклоняясь к черному, как сажа, уху вороного, шептал...
Но, несмотря на эти горестные слёзы, выжимаемые им, обиженный человек был приятен и необходим Артамонову старшему, как банщик, когда тот мягкой и в меру
горячей, душисто намыленной мочалкой трёт
кожу спины в том месте, где самому человеку нельзя почесать, — не достаёт рука.
…В тесной и тёмной комнате пили чай, лысый хохотал и вскрикивал так, что на столе звенела посуда. Было душно, крепко пахло
горячим хлебом. Евсею хотелось спать, и он всё поглядывал в угол, где за грязным пологом стояла широкая кровать со множеством подушек. Летало много больших, чёрных мух, они стукались в лоб, ползали по лицу, досадно щекотали вспотевшую
кожу. Евсей стеснялся отгонять их.
Теперь он подошел к Елене, которая стояла, прислонившись к борту, и, возвращая ей билет, нарочно — это она сразу поняла — прикоснулся
горячей щекочущей
кожей своих пальцев к ее ладони и задержал руку, может быть, только на четверть секунды долее, чем это было нужно. И, переведя глаза с ее обручального кольца на ее лицо и искательно улыбаясь, он спросил с вежливостью, которая должна была быть светской...
И когда она утвердительно кивнула головой, Сима тихо примостился на краю кровати, положил белую руку Лодки на колено себе и стал любовно гладить ладонью своею
горячую пушистую
кожу от локтя до кисти.
Как дьявол… отомщу ж ему,
Сожгу его, сдеру с живого
кожу,
Сорву железом ногти, исщиплю
Горячими щипцами, на гвоздях
Его ходить заставлю, медь кипящую
Волью безумцу в горло и упьюсь,
Упьюсь, как сладким нектаром,
Его терзаньем, вздохами и визгом!..
Я долго сегодня бродил за городом. Небо сияло.
Горячие лучи грызли почерневшие, хрящеватые бугры снега в отрогах лощин, и неуловимый зеленый отблеск лежал на блеклых лугах. Я ходил, дышал, перепрыгивая через бурлящие ручьи. Вольный воздух обвевал лицо. Лучи сквозь пригретую одежду пробирались к
коже, все тело напитывалось ликующим, звенящим светом… Как хорошо! Как хорошо!